Послать другу

53. Бахусу   54. Коза и бес  55. Торжествующая Баханка  56. Владычица души, жизнь жизни ты моей... 57. Поповна, поповна, попомни меня

 БАХУСУ

I

Отраду шумного народа,

 Красу дражайшия толпы 

Воспой в рылях и бубнах, ода, 

Внемлите, блохи, вши, клопы! 

Рассыпли ныне мысли пьяны, 

О, ты, что рюмки и стаканы, 

Все плошки, бочки, ендовы

 Великою объемлешь властью, 

Даешь путь пьяницам ко щастью, 

Из буйной гонишь страх главы.

II

Вина и пива покровитель, 

К тебе стремится шум гудка, 

Трактиров, кабаков правитель! 

И ты, что борешься с носка, 

Боец кулашный, и подьячий, 

Все купно с алчностью горячей

 Разбитый кулаками слух 

К сей красной песне приклоните

 И громкой похвале внемлите, 

Что мой воображает дух.

III

Се Бахус, что во всех забавах 

Своей возвысив славы рог,

 Во градах, весях и дубравах

 Щедроты своея в залог 

Воздвигнул алтари и храмы,

 Где взятки целыми мошнами

 Ему на жертву отдают,

Хвалы покрова их внимая

 И воплем воздух раздирая, 

Дружатся, бьются, пьют, поют.

IV

Дремучего превыше леса, 

Ходячих ниже облаков 

Взнося препьяного Зевеса,

 Уж веки пропили веков. 

Исполнившись досыта хмелю, 

Врут про Ерему и Емелю,

 Пока дела все разрешат;

До сильного ж достигши спору

От нестерпимого задору

В любви друг друга задушат.

V

Солдат о службе тут не тужит, 

Хоть с грошем стал быть генерал, 

Кулак ему с ефесом служит, 

Чтоб страх геройством побеждал;

Единым помахавши усом,

 Он Геркулеса сделал трусом

 И взором стойку всколебал.

 Подобясь сильному герою,

 Отнюдь он не боится строю, 

Что пышною спиной попрал.

VI

Язык и разум изостривши

 Тут ябедник спешит на суд,

VII

Вдруг все крючки в свой ум вперивши,

За правду лишь вменяет плут;

Служа и правым и виновным,

 Пример дает делам любовным, 

И как Елена красотой

Троян и греков воспалила, 

Хотя всем купно ею льстила, 

Так плут душею льстит простой.

УШ

Источник благостей толиких,

 Вдруг составляя брань и мир,

 Из малых делаешь великих,

 Меняешь с рубищем мундир. 

Дородством иногда и туком

Или по ребрам частым стуком 

Снабжаешь всех, кто чтит тебя. 

В сей краткой песне долг последний 

Тебе отдавши, всяк безвредный 

Да будет Бахуса любя.

КОЗА И БЕС

Случилося козе зайти когда-то в лес.

Навстречу — бес

 Попался животине.

 По едакой причине

 Коза тряхнула,

 Хвостом махнула, 

Вернула рожками,

 Прыгнула ножками

 И ненарочно,

Только точно

 Попала чорту на елдак

 И слезть с него не знала как. 

С такого страху 

Усрала рубаху.

Вертит дырой —

 У чорта хуй сырой,

Ебет как пишет,

Коза чуть дышит, 

Визжит, блеет и серит, 

А чорт ни в чем козе не верит,

К мудам подвигает

И прижимает.

Наебся бес

И скрылся в лес.

На козий крик

Сбежались вмиг

 Все звери, и медведь

Стал козу еть.

Еб волк ее и заяц,

Потом Зосима-старец

И все монахи

С сермяжными рубахи.

Потом гады и птицы

 В пизду козе совали спицы.

ТОРЖЕСТВУЮЩАЯ БАХАНКА

Ахти, ау, где нейду, 

Ахти, ау, не найду,

 Не найду, что ищу,

 Только плачу и грущу,

 И грущу, не знав на что,

 Сокрушаюсь ни за что,

 Ни за что себя гублю, 

Бесполезно, ах! люблю.

 Что люблю, то многи знают

 И себя тем забавляют, 

Ах, играют, веселятся, 

Мне ж за что того лишаться, 

Без забав все в скуке жить?

 Я не знаю, как мне быть.

 Быть ли век мне без приметы

 В самы полны мои леты 

Иль мне век жить без утех,

 Нет, забавлюсь я при всех. 

Ахти, ах, ах, где я? ух!

 Ах, как радуется дух! 

Ах, дражайши мой пастух, 

Ты встревожил весь мой дух.

 Ах, как муж с женой лежит,

 Плотно сжавшись и дрожит, 

Так дрожали мои жилы,

 Как еблась я из всей силы, 

Лишь теперь-то я узнала, 

Отчего пизда дрожала,

 Когда целкой я слыла,

 Фуй, как дрожь в пизде была,

 Коль я делала глупенька, 

Быв ети давать скупенька,

 А как больно уеблась, 

Я слезами облилась.

 Плача, с радостью скажу:

Всяк проси: не откажу.

 Подъеби меня боярин, 

Еби турок и татарин,

Еби повар и дворецкой,

 Всякой русской и немецкой, 

Еби нищий и чернец, 

И старик, и молодец,

 Поп, кузнец, портной, сапожник, 

Золотарь, рещик, суконщик, 

Фабрикант, солдат, купец, 

Мот, картежник и скупец,

 Дурак, умной, еби вор,

 Всяк вались ко мне на двор,

 Да не делайте в том спору,

 Еби всякой без разбору.

 Лекарь, мельник и десяцкой, 

Слесарь, мужик и посацкой, 

Целовальник и чумак,

 И фабришной и бурлак, 

Трубочист, профос, погонщик, 

И подьячей, и извощик, 

Вся военная пехота

 И морскова всего флота, 

Петиметры, волокиты, 

Как волной морской прибиты,

 Все мечитеся к пизде,

 Я сыщу уж вас везде. 

Да не думайте, глупцы, 

Бестолковые купцы,

 Будто мне один из вас 

Мил живет на всякой час.

 Так как глупенькой Федот

 Прост, несвязен, слеп как скот, 

Кой отдав мне екипаш

 Свой к услугам, и как паш 

Рабски служит предо мной,

 Как слуга был вечно мой, 

Тем стараясь быть мне мил,

 Всякой час о том твердил. 

Я весьма тем веселюсь,

 Что браню, так не боюсь, 

Да ебусь во весь размах 

Днем, с свечею и впотьмах,

 Без разбору, с кем хотя,

 Руки, ноги обхватя, 

К пизде плотно прижимаю

 И резвенько подъебаю. 

Пиздья снасть уж вся трещит,

Секель стонет и пищит,

 Пена клубом с пизды бьет, 

Как драгун меня ебет, 

Подымаясь из всей силы;

Ах, дрожат мои все жилы! 

Докучает мне Максим,

 Чтоб еблась я только с ним, 

А других велит мне бросить,

 Каждый день о том он просит.

 Как же скучно от вранья, 

Фуй, и глуп он как свинья.

 Да другой какой-то Вася,

 Приступя ко мне вчерася,

 Говорит, что он пленен

 Мной смертельно и влюблен 

Беспредельно весь в меня,

 И, колена приклоня, 

Клялся мне своей любовью

 И писал своей то кровью. 

Фуй, как глупы они в том,

 Что болтают о пустом.

 Лишь один нашелся бравой,

Кой рассудок имел здравой,

 Хоть и был мной обнадежен, 

Но стал вдруг в том неприлежен 

И ети просить не стал,

 Презирать уж меня стал.

 Я шутя об нем сказала,

 А он думал, отказала;

Но однако тем он мил,

 Что мне мысли подтвердил:

Он сказал на мой ответ, 

Что у блядок любви нет, 

Я не знаю про любовь,

 Разъебаюсь часто в кровь, 

Я не знаю, что за верность, 

Я не знаю, что за ревность,

 Только знаю, что ебусь,

 Никого в том не стыжусь.

 Одно то мне очень жалко:

Сколько лет еблась я жарко

 И еблась весьма приятно, 

Но совсем мне не понятно, 

Что ебуся завсегда, 

Не рожаю никогда.

Бахус, днесь мой глас внемли,

 Пока здесь я, на земли,

 В сладострастии глубоком,

 Воззри милостивым оком:

Тебе службу приношу, 

Не презри, о чем прошу:

Ниспошли свои щедроты,

Больше мне прибавь охоты,

Чтоб еблась я всякой час,

Тебе во славу,

А мне в забаву,

Утверди мой днешний глас.

*   *   *

Владычица души, жизнь жизни ты моей,

 Позволь несчастному слагати, ах! стих сей,

 Позволь мне изъяснить, колико ты прекрасна, 

Колико грудь моя тобою стала страстна.

 Но стих мой будет слаб, тебя чтоб описать, 

Примера нет красе и сил нет изъяснять,

 Но только чувствовать приятности удобно 

И, чувствуя, стенать и мучиться бесплодно. 

Язык немеет мой, и вся пылает кровь, 

По членам всем моим рассеяна любовь 

И корень свой она внутрь сердца основала, 

Чертами страстными в нем зрак твой начертала. 

До пупа мне дошла чувствительность сия,

Увы! вот знак тому, зри: рдеет плешь моя, 

Ослабши жилы вдруг все стали напрягаться,

 Ковчег несчастных муд ко стану подниматься. 

Я вижу смерть мою в мучении таком,

 Позволь, прекрасная, мне стукнуть елдаком,

 Хотя единой раз, меж ног твоих в зарубку. 

Ах! сжалься и смяхчи мою тем жестку трубку.

 Не мни, чтоб я желал испортить твой рубец:

Я нежно, взяв рукой, вложу в него конец

И, мало двинувшись, вобью и до средины,

Ты скажешь мне сама: оставь муде едины,

А хуй свой весь пехай, сие приятно мне,

Приятней, ах! сто раз, как я еблась во сне.

Но нет, ты жалости в себе не ощущаешь

И нежных слов моих, драгая, не внимаешь.

Но что тому виной, и сам не знаю я,

Или твоим глазам презренна плешь моя?

Какие грубости, скажи, ты в ней находишь?

О, бедственной задор, ты сколько мук наводишь!

Когда бы я тебя в мудах не ощущал,

Я б дни мои доднесь в покое провождал.

Начало горести, конец ты и средина,

Тебя мне знать дала нещастная шматина,

Тобою я узнал, сколь страсти жар велик

И сколько может гнуть тогда в крюк хуерык.

Но сколько ни мятусь и жалоб ни вещаю, 

Я речь опять к тебе, драгая, обращаю:

Внемли, прекрасная, что я тебе скажу:

Я хуй мой наголо тебе весь покажу,

 Возьми его рукой, коснися внизу жилы, 

Авослибо тебе черты те будут милы,

 Которы верх его украсили и плешь. 

Дражайшая моя! хоть тем меня утешь. 

И естли щастлив я тобою столько буду,

 В восторге ты узришь мою природну уду,

 Взыграет мой елдак, восплещут и муде

 И будут ждать часа, когда им быть в руде. 

Я знаю, что тебя, мой свет, остановляет;

Конечно, в памяти твоей грех обитает.

 Сия химера, ах! не раз уже собой

 Лишала красоты, утехи дорогой, 

Но ты уже не в те дни родилась, взрастала,

 Когда ложь меж людьми за правду обитала, 

Когда ту истиной рассудок их считал, 

Обман господствовал, плодами процветал.

 Бывает грех на том, кто должность преступает, 

А должность исполнять — тут грех не обитает.

 Друг друга так любить, не должность ли велит?

 Друг друга нам любя, кто ж еться запретит? 

Любовь, страсть нежная, природой в нас влианна, 

Должна ли чем она когда быть увенчанна? 

Пол женской — храм ея, в его их чтит сердцах, 

Но мужеск пол его находит в их пиздах.

 В пизде любви венец, в пизде все совершенство, 

В пизде все щастие, в пизде все и блаженство.

 Дражайшая моя, вот истина, не ложь,

 Дозволь уеть себя — сама ты скажешь тож,

 Что нет приятнее внутри хуй ощущати, 

Нет совершеннее утех, как подъебати. 

Но естли я тяжел кажуся, свет, тебе — 

Ляшь сверху на меня, восчувствуй хуй в себе, 

Тем усугубится твое к ебкам желанье, 

И придешь в жалость, зря мое ты подъебанье. 

Захочешь лечь внизу, прибавить неясных сил, 

Потоки пропусти, потоки так, как Нил, 

Которой весь собой Египет напояет 

И наводнением плоды он обещает.

Иль лутчей способ есть, без тягости чтоб еть

И удовольствие такое же иметь:

Ляшь задом ты ко мне, прекрасная, послушай:

Я постараюсь сбить мой хуй с твоею клушай,

Впущу его до муд и буду попирати,

Ты тягости себе не будешь ощущати,

Лишь подвигайся ты плотнее ко мудам.

Ах, ах! — ты скажешь мне, — не масли по усам

Иль обмишулкою не попади ты в жопу,

Пехай, пехай в пизду свою мне жоску стопу!

Когда и сей тебе противен ебли план,

Все уверение мое чтишь за обман,

Так можешь лечь со мной, дражайшая, и набо:

Вот ебля милая, о, коль восторг тут сладок!

Одна твоя нога пусть будет под моими, 

Другую положи ты сверху над моими, 

А я свои меж их как можно помещу,

 Обняв тебя рукой, вертеться не пущу;

В махонюшку твою, драгую щелупину,

 Впущу слепого я и лысого детину,

 Которой, бодрствуя, коснется нежных губ

И сделает себе путь мягок и не груб, 

Что после и тебе полюбится, драгая, 

И нежной секелек, ебливу сласть узная, 

Нередко будет сам, нередко занывать

 И хуя моего, яряся, ожидать. 

Вот весь манер, как смертные ебутся.

 Но вижу я, твои еще мысли мятутся.

 Оставь смятение хоть на единый час, 

Позволь себя уеть лишь только один раз! 

И есть еще манер, как раком еться знаю, 

Но то для подлости, драгая, оставляю, 

В нем нежность не живет, ебутся как скоты, 

Не разбираючи нежнейшей красоты. 

Клянусь еще тебе и клятвы повторяю, 

Что истинно тебя, не ложно уверяю:

Полюбится тебе, как стану еть тебя.

 Душа моей души, ты мне миляй себя.

*   *   *

 Поповна, поповна, попомни меня, 

Как ёб я тебя под лестницею,

За то меня кормила яичницею.

 Девка маленка, маленка, малешенка, 

Пизда у ней узенка, узенка, голешенка.

Залупай до грудей, забивай до мудей

 И не тронь до людей.

Вверх