|
||
 |
||
|
||
|
19. Победоносной героине пизде 20. На воспоминание прошедшей молодости 21. Собранию пизд 22. Победоносному хую 23. Звонарь 24. Прохожий и сонная девка 25. Драгун в тереме 26. Пастух
I О! общая людей отрада, Пизда, веселостей всех мать, Начало жизни и прохлада, Тебя хочу я прославлять. Тебе воздвигну храмы многи И позлащенные чертоги Созижду в честь твоих доброт, Усыплю путь везде цветами, Твою пещеру с волосами Почту богиней всех красот.
II Парнасски Музы с Аполлоном, Подайте мыслям столько сил, Каким, скажите, петь мне тоном Прекрасно место женских тел? Уже мой дух в восторг приходит, Дела ея на мысль приводит С приятностью и красотой. — Скажи,—вещает в изумленьи, — В каком она была почтеньи, Когда еще тек век златой?
III Ея пещера хоть вмещает Одну зардевшу тела часть, Но всех сердцами обладает И всех умы берет во власть. Куда лишь взор ни обратится, Треглавный Цербер усмирится, Оставит храбрость Ахиллес, Плутон во аде с бородою, Нептун в пучине с острогою Не учинят таких чудес.
IV Юпитер громы оставляет, Снисходит с неба для нея, Величество пренебрегает Приемлет нискость на себя; Натуры чин преобращает, В одну две ночи он вмещает, В Алкменину влюбившись щель. Из бога став Амфитрионом, Пред ней приходит в виде новом, Попасть желая в нижну цель.
V Плутон, плененный Прозерпиной, Идет из ада для нея, Жестокость, лютость со всей силой Побеждены пиздой ея. Пленивши Дафна Аполлона, Низводит вдруг с блестяща трона, Сверкнув дырой один лишь раз. Вся сила тут не помогает, В врачестве пользы уж не знает, Возводит к ней плачевный глас.
VI Представь героев прежних веков, От коих мир весь трепетал, Представь тех сильных человеков, Для коих свет обширный мал,— Одной ей были все подвластны, Щастливы ею и бесчастны, Все властию ея одной На верьх Олимпа подымались И в преисподню низвергались Ея всесильною рукой.
VII Где храбрость, силу и геройство Девал пресильный Геркулес, Где то осталось благородство, Которым он достиг небес? Пока он не видал Амфалы, Страны от взору трепетали, Увидя, Тартар весь стенал. Пизда ея его смутила, Она оковы наложила, Невольником Амфалы стал.
VIII Представь на мысль плачевну Трою, Красу пергамския страны, Что опровержена войною Для Менелаевой жены. Когда бы не было Елены, Стояли бы троянски стены Чрез многи тысячи веков, Пизда ея одна прельстила, Всю Грецию на брань взмутила Против дарданских берегов.
IX Престань, мой дух, прошедше время На мысль смущенну приводить. Представь, как земнородных племя Приятностьми пизда сладит. Она печали все прогонит, Всю скорбь в забвение приводит, Одно веселье наших дней! Когда б ее мы не имели, В несносной скуке бы сидели, Сей свет постыл бы был без ней.
Х О, сладость, мыслям непонятна, Хвалы достойная пизда, Приятность чувствам необъятна, Пребудь со мною навсегда! Тебя одну я чтити буду И прославлять хвалами всюду, Пока мой хуй пребудет бодр, Всю жизнь мою тебе вручаю, Пока дыханье не скончаю, Пока не сниду в смертный одр.
НА ВОСПОМИНАНИЕ ПРОШЕДШЕЙ МОЛОДОСТИ
I Владычица богов и смертных, Мать всех живущих на земли, Источник дружб и ссор несчетных, Пизда, мою мольбу внемли! Из мрачного ко мне жилища На вопль как сирого вдовища Сквозь лес, сквозь блато взор простри, Склонись, склонись моей мольбою, Смяхчись, зря страждуща тобою, И с хуя плеснеть оботри.
II О, юность, время скоротечно, Которая теперь прошла, Когда б ты длилась, юность, вечно, Ты б тех забав не унесла, Которыми я наслаждался В тебе, какими восхищался. Приди опять, как ты была! Тогда пизды ко мне толпами С отверстым ротом и губами Слетятся, как на мед пчела.
III Без слез не вспомню прежни веки. Я в юности когда бывал, Всяк день текли млечные реки, Всяк день я разных пизд ебал, Всяк день они ко мне стекались, Наперстки на хуй мне казались, И я им, сколько мог, служил. Теперь, о лютая судбина, Уже не хочет ни едина, Чтоб хуй в нее я свой вложил.
IV Признаюсь вам, красы любезны, Что хуй уже мой стал слабеть, И все старанья бесполезны, Нельзя мне столько раз уеть, Колико раз ебал я прежде. Пришел конец моей надежде, Чтоб мог еще я милым быть. Итак, навек прощаюсь с вами, И чем я награжден пиздами— Пиздам же я хочу прожить.
I О вы, священницы борделя, Наставницы младых красот, Вы первого обман апреля На весь уже простерли год, Вам таинства везде известны, И ваши хитрости прелестны Так, как волшебством нас мрачат. Вы сделать из старухи целку Щитаете для вас безделку. Мне вас досталось умолять.
II За что, не знаю, вы в презренье, За что гонимы вы от всех? К вам должно всем иметь почтенье, Вы матери драгих утех, К вам в нуждах ближней прибегает, Отраду в муке обретает Вдовец, женатый, холостой. Где б ярость мы хуев смягчали, Где б разны роскоши узнали, Как не в обители такой?
III Еще мой хуй не так согнулся, Чтоб вовсе твердость потерял. Не мните, чтоб он не проснулся И чтоб, узря пизду, не встал; Хотя бы вовсе был бессилен, Но ваших смысл красот обилен Его в желанну крепость взвесть. Чего не сделают пиздами, То сделают они руками; Кто может хитрость их исчесть!
IV Я помню негде чел недавно, Как некакий скупой старик В неделю раз один исправно Ходить в бордели приобвык. За то, кто сделать то возмется, Что у скупого раз зайдется, Велику плату положил. А без того имел все даром И денешки свои с товаром Всегда с собою уносил.
V Одна сестра за то взялася, Что толко их старик трудил И что еще при том смеяся С собою денги уносил. Схватя подвяску шерстяную И кликнув из подруг другую, Взяла конец, дала другой, Хуй слабый в петлю положила И так его защекотила, Что нехотя вздохнул скупой.
VI Дошел и я, красы драгие, Дошел и я до сей беды. Бывали времена такие, Когда платили мне пизды, Бывало, все за мной ходили, Бывало, все меня просили, Чтоб раз один хотя уеб; За то меня вы одаряли, Но вы лишь денги проебали, А я вам силу всю проеб.
VII Теперь, сестры златолюбивы, Я к вам прибегнуть принужден, Щастливы вы и прещастливы, Что вами мир весь населен, Старайтесь мне вы дать отраду, А я за это вам в награду Стараться буду вас проеть, За всякий раз я малакейку, Конечно, дам вам не копейку, Но будут все рубли звенеть.
I Дела пребодрого героя Потщися, мысль моя, воспеть! Я, громкой лиры глас настроя, Прославлю то, как хуй мог еть. О ты, пребодра животина, О ты, пречудная шматина, Коликих ты достоин од! Ни рвы, ни камни, ни вершины, Ни адской челюсти стремнины Сдержать не могут твой поход.
II Хоть много в древности прославлен Победоносный Геркулес И не один трофей поставлен В знак бывших от него чудес, Но если бы он был в том внятен, Сколь женщинам твой ствол приятен, То б он страданья не видал, Любовью сильною сгорая, К Амфоле страстно приступая, Тебя бы он ей в руки дал.
III Когда на брань хуй ополчится И станет в ярость приходить, Когда багряна плешь зардится, То кто возможет сокрушить? Хотя меж ног клади оковы Иль челюсти разверсты львовы, Но он, опершись на мудах, Сквозь дебрь, сквозь страх на бой дерзает, Предметы рвет и раздирает, Отважней тигра он в горах.
IV Но что за глас, стон слышен крика? Какая б то была беда, Боязнь то хую невелика: Ползёт на брань к нему пизда, Пиздища старая, седая, Пизда уже немолодая, Она ж притом была урод. До старых лет не проебалась И сроду с хуем не видалась, Затем, что был с зубами рот.
V Чудовища вся тварь боялась, Коснуться ей никто не смел, Она на всех, как зверь, металась, Лишь хуй ее смирить умел. Пизда пришла, скрыпя зубами, Хуй стал ее трепать мудами, Чем зверство в ней тот час пресек, Она с задору задрожала, Она в себе не удержала, И с ней тут сок ручьем потек.
VI Хуй, видя в ней ту слабость многу, Он щель ее тут в миг пробил, Сей хитростью сыскал дорогу, Отважно к делу приступил: С мудами в пропасть к ней влезает, До дна он плешью досягает, И сладость тут находит вновь. Пизда вкус ебли весь узнала, Пизда яриться уж не стала, Как сильный хуй в ней пролил кровь.
VII Сей подвиг совершив щастливо, Восстал и ободрился вновь И, видя непонятно диво, Расселины и льющусь кровь, И вспомня все свои работы В пятки, и среды, и субботы, С негодованием сказал: — Почто мя смертны забывают, Почто в псалмах не прославляют, Почто я так на свете мал?
VIII Одна лишь в свете героиня, Моя премудрейшая тварь, Арабска то была богиня, Воздвигла коя мне алтарь И женску полу повелела, Чтоб кажда в бархате имела На шее мой прекрасный ствол И чтоб египецкие дамы, Входящие в публичны храмы, Во первых чтили мой престол.
IX Первейше в свете утешенье, Прекраснейших собор девиц, Приятно чувствам услажденье, Сколь много лепотнейших лиц! Не мною ль в свет произведенны, Не мои ль силы источенны, Не мой ли труд и с кровью пот Воздвиг везде дела геройски, Повсюду сделал многи войски? О, коль неправ всех смертных род!
X Не я ль низвел во ад Орфея Победы там своей искать? Не я ль Дидоне у Енея Принудил с муд площиц таскать? Какая ж мне за то отрада, Какая в старости награда? Я верных мало зрю сердец, А я всей твари обновитель, Ея блаженства совершитель И всем зиждитель и отец.
Подьячихи, купчихи Великие лощихи, Великие мазихи, А более всего они етися лихи. Подьячий лишь в приказ, купец лишь торговать, А жены их тогда затеи замышлять: Начнут чистенько мыться, Румяниться, белиться, Начнут они лощиться, Начнут они сурмиться, Себя жеманить, щеголить, Начнут себя они рядить. И вырядясь, тотчас в окошечках бывают, На улицах сидят и губки ужимают, Етись они смышляют, Етись они желают И хахалей своих приходу ожидают. Посредственны хуи мужей их не проймут И всласть не уебут, Затем, что они жирны И что у них пизды обширны. Так всякая из них ебется, с кем есть вкус, А именно чей хуй точильный будто брус, Иль сходнее еще, с зарубою дубина, Такая на заказ им надобна шматина. Не брезгуют ничем, нет дел им до чинов, А только до хуев. В чулан запрутся, Во всю Ивановку ебутся С батраками, С бурлаками. Одну ебет солдат, другую чистит псарь, А вот из них одну соборный еб звонарь. Молодка не затем, что был духовна чина, Сыскала этого ети себя детину, Но что имел весьма избранный он елдак, Не менее вот так: Коль должно привязать веревку к рычажине, Способней чтоб звонить, привязывал к хуине, И колокольный звон Шматиною своей звонил в соборе он. Такой-то вот хуек ей нравен показался, Лишь муж когда с дверей, звонарь тогда на двор, С молодкой прохлаждался И, тешучи ее и свой притом задор, В тревожнейшем он был за всякий день в труде, Звонил шматиною к обедне он в пизде, А должно было где, он также и трезвонил, Мудом по жопище щелкал, хлестал, бубонил. Достойны ж зазвонят, он сыт тогда бывает И также к отпуску он только доебает. Купцы, подьячие тогда где ни бывают И, благовест лишь чуть услышав, воздыхают. Конечно, от того сердца их весть дают, Что в этот час у них хозяюшек ебут.
Прохожего застигла ночь, Прохожий ночевать зашел к старушке, Тепло нашел в избушке. У той старушки дочь, Девочка молоденька, Девочка недурненька, Девочка не дика. Приподнялся в портках и хуй у мужика, Миленько он на ту посматривал девочку И мыслил с ней повеселиться ночку. Как время всем пришло ложиться уже спать, Постлала на полу соломки дочке мать, Сама, задувши свечку, Легла на теплу печку. Детина дождался, Старуха как заснула, Вдруг вошь его куснула, Взвился и поднялся И полегоньку к девке прибрался И чуть сам дышит. Девочка все то слышит, Девочка не спала, Девочка хоть мала, А дело все смекнула, Да только от себя его не оттолкнула, Не супротивяся, как сонная, лежит, Сама дрожит, Мужик ярится, А хуй бодрится И хоробрится, Уже его урод У самых пиздьих был ворот. Но мужичок, туда его не суя, И рассуждал он так: Невмочь ей будет мой елдак, О толстоте толкуя,— А девка ведь мала И может быть цела, Не стерпит еще хуя. Помалу он концом к пизде приткнул, Полплеши лишь воткнул, полплеши обмакнул, А весь хуй не обмочит, Лишь только его дрочит, В пизде щекочит, В пизде клекочит. Вздурилась девка тут: чего мужик, Что хуй велик Боится? И стала шевелиться. Не страшен девке хуй, пролезет в нее ось, Вскричала мужику: — Пехай, не бось!
Каким-то побытом блядин сын, пес, Смутил на блудные дела старуху бес. В пизде закопошилось, В пизде загомозилось, Старуха разъярилась, К драгуну подвалилась, Драгун наш рад, Нашел что клад, А это завсегда Навалка где пизда Не должно оставлять без ебли никогда, Не спускова и сей детина был десятку, Схватил пузырницу в охапку И смаху Старухе под подол, меж ног и под рубаху, Взмостился, влез, Как лысый бес. Но с сильного дурак, ебена мать, задору Не в ту, дурак, свой хуй не в ту уставил нору, В которую ебутся, А в ту, из коей гнутся Свиные колбасы. Вздурилась корга тут, дерет себе власы И есть что силы в ней крехтит, пердит, дрягает, Драгуна прочь толкает, Но хуй расхоробрился И разъярился, От жопы прочь нейдет, одно ее ебет. Трещит, хлюпит, шлюпит пизды соседка И чуть уж, бедна, бздит, А корга под седлом кудахчет, как наседка, И с плачем говорит: — Ой, царский доброхот, Не делай ты со мной, как с грешницею, сзади, Я сто лет прожила, А сзади ебена я, право, не была. Драгун на то в ответ: — Я рад хоть до зарезу, А, право, уж в овин из терема не слезу.
Когда ети кто хочет, С задору тот хохочет, В кулак шматину дрочит И много он хлопочет, Однако никогда не может быть он сыт, Коль еблею в пизде шматину не смяхчит. Но где пизду вдруг взять, как хуй расшевелится И расхрабрится? И этакой урод Из штанных силою поломится ворот? В деревне пастуху скотину гнать случилось, Как солнышко почти под землю закатилось, Молодки вышедши уж кликали коров, Уж слышен по зоре далече их был зов. Коровы из полей на голос оных мчались, Рассеяны стада к околице сбирались, И воздух в холодку когда уж: был свежее, Вот следственно в тот час и хуй стоит бодрее. Подобно и пастух Имел свежее дух, И страшная битка, Как черен молотка, Его приподнялась В штанах и напряглась, Пресильно хочет еть, Не может он терпеть. Но как прикажешь ты избрать пизду по воле? И где ему тут взять, когда пастух был в поле? Вот тотчас он к себе в кустарник затащил, Вскочил И хуй в буренушку запрятал, заточил И начал отправлять, Корову вырыхлять. Меж тем молодушка буренушку искала, «Буренушка, буренушка!» — кричала. Буренушка мычит И голос отдает, И на голос нейдет. Молодушка ворчит И на голос идет, И близ уже того чуть место не находит, Кустарника вокруг шастит молодка, бродит. «И где ты,—говорит,—бурена провались?» «Вот здесь,—вскричал пастух,—но дай лишь наетись!»
|
||
|
||
|
||
|
Страница Обновленна: 01.28.2006
|
||
|
||
|
||
Послать другу